Эндрю Купер всегда жил по строгим правилам: успешная карьера в финансах, стабильный брак, респектабельный круг общения. Затем всё рухнуло за считанные недели. Жена подала на развод, забрав половину состояния, а на работе объявили о масштабных сокращениях. Его имя оказалось в первом списке уволенных.
Сбережения таяли с пугающей скоростью. Ипотека, счета за частную школу детей, привычный образ жизни — всё это требовало денег, которых больше не было. Паника, сначала тихая, как фоновая музыка, постепенно переросла в навязчивую идею. Он наблюдал за своими соседями из престижного квартала: они выезжали на дорогих машинах, устраивали шумные вечеринки, жили так, будто кризис — это что-то из новостей про других людей. В их жизни не было трещин.
Первая кража была почти случайной. На званом ужине он заметил, что хозяева оставили дверь в кабинет приоткрытой, а на столе лежала дорогая ручка с золотым пером — безделушка стоимостью в его месячный продуктовый бюджет. Он сунул её в карман, ощущая прилив адреналина, смешанного с омерзением к самому себе. Но позже, продав её через сомнительного знакомого, он смог оплатить два счёта. Это сработало.
Вскоре это перестало быть импульсом. Он начал планировать. Изучал расписание соседей, их привычки, слабые места в системах безопасности. Он крал не из особой ненависти, а из холодного, практического расчёта. Ювелирные украшения с вечеринок, наличные из незапертых сейфов, редкие вина из погребов. Каждый успешный «визит» давал ему ещё несколько недец передышки.
Но самым странным был не финансовый результат. После каждой кражи, возвращаясь в свой полупустой дом, он чувствовал не вину, а странное, почти эйфорическое оживление. Он смотрел на этих людей — своих бывших коллег, друзей, просто знакомых — и больше не видел непреодолимой пропасти между собой и ими. Он видел их уязвимость. Их беспечность. Их иллюзию контроля. Отнимая у них безделушки, он как будто отнимал у них часть того самого благополучия, которое теперь казалось ему хрупкой игрой. Он не просто выживал. Он, в каком-то извращённом смысле, возвращал себе чувство власти. Силы. Принадлежности к тому миру, который его так легко вышвырнул. Это было опасно. Это его ободряло.
